Ну, во-первых, это красиво …

(В. Гедич беседует с Л. Можаевой)

 

Инт.  Валентина Георгиевна, Фестиваль случился? Я задаю этот вопрос, скажем так, как участник участнику, а ни как руководитель Фестиваля оргконсультанту и руководителю орггруппы Фестиваля.

ВГ. Хорошо. Смена позиций принимается.

Инт.  Я имею в виду, что мне как участнику фестиваля не удалось для себя решить такой вопрос: Где лежат границы организуемости такого мероприятия как фестиваль и может ли он быть в принципе организуем?

ВГ. Так всё более или менее организуется. Вопрос-то в чём?

Инт. Этот фестиваль у меня уже четвёртый. Но на этом – людей, например, смущало, что их оценивали, и их «внутренний творец» бунтовал. Это нормально?

ВГ. А какое дело творцу до того, что его оценивают?  Вот Юрий Шевчук как-то сказал, что он с Богом разговаривает, а люди ….

Инт. Нормально. Но ведь если к людям относиться не по-человечески, то с кем тогда проводить фестиваль?

ВГ. Оценивать – это не по-человечески?

Инт. Люди напрягаются. Разве творчество можно оценивать?

ВГ. Это люди решают. Как инициатор и руководитель Фестиваля Вы же решили оценивать. А Вам вообще-то фестиваль зачем?

Инт. Хочется собрать творческих людей, чтобы им было комфортно пребывать в точке пространства под именем Байкал, да чтобы у них здесь получилось произвести некий импульс творческой энергии для своих деяний, да чтобы смочь показывать ученикам класс работы, да чтобы … Короче – творить и представлять свои творения.

ВГ. Можно коротко сказать так: увидеть творчество, создавая для участников условия его, творчества, возможности?

Инт. Соглашусь. Но означает ли это, что можно отличить творчество от нетворчества?

ВГ. Не означает. Дело в другом: перенося внимание на условия возможности творчества желать его случаемость.

Инт. А что тогда оценивать? Желание творчества?

ВГ. А собственно и не оценивать, а квалифицировать попадание в процесс, соразмерный творчеству.

Инт. Это как?

ВГ. Когда, например, люди начинают действовать вопреки устоявшимся представлениям, меняют цели, привычки, приоритеты и пр. А то и вовсе обходятся без них. Но из этого не следует, что имея всю эту атрибутику гарантированно становишься творящим, творцом в Вашей лексике.

Инт. Наш фестиваль устраивался так, чтобы люди приезжали на мастеров: поучиться у них, поработать вместе с ними, показать всем, что получилось …

ВГ. И сказать, что «как здорово, что все мы здесь сегодня собрались»?

Инт. Это плохо?

ВГ. Это …. параллельно.  Эмоции могут обманывать. С человеком что-то происходит и он производит те же самые эмоции (из списка: страх, радость, агрессия, страдание, интерес и пр.) совсем по другим основаниям.

Инт. И как же нам добраться до сути? Творчеству учатся?

ВГ. Нет. Техники, мастерство, ремесло – скорее продукты творчества, но не само творчество. И можно заметить, что они сосуществуют, и что сосуществуют по-разному. Правильный вопрос в сторону творчества не «что», а «как», ни «что это такое», а «как ты смотрел, что так увидел, как понял, что это именно то, что надо» и пр. «Совокупность» всех этих «как» составит то, что называют способом, то есть тем как именно это делается. Однако загвоздка в том, что, как говорят, гении после себя способов не оставляют. Описать его единицами знания не получается.  Это давно известно. Древние вообще передачу знаний считали досугом. Но если со-участвуешь с творцом в каком-то общем деле, то творческость тебя может просто захватить! Оно – творчество – тебя, а не ты – его!

И вот отсюда начинает разматываться человеческое «занудство»: но как это, как? И поехало: а где языки описания сложных вещей? Научный язык не везде подходит. И все известные языки и, язык в принципе, имеют свои границы; как организовывать понимание, ведь оно не опирается на знание, а скорее, наоборот; когда сознание как «со-знание» просто красивая метафора, производящая другие метафоры типа «подсознания», «сверхсознания» (и уже без дефиса!), есть спекуляция на трудностях «взятия» сложных вещей, к которым собственно и относится творчество и т. д. И что с этим делать? Ведь эту человеческую претензию на осмысление творческости надо куда-то обратить, не отрываясь, так сказать, от станка творения. Фестиваль творчества? Так надо его так и делать, творчеством делать, творческостью. Да, это вызов … другим Вашим фестивалям.

Инт. Но ведь надо, чтобы всем было понятно.

ВГ. В смысле стратегии микроба – соглашусь. Организация (не путать с руководством и управлением) для этого и нужна.

Инт. И что? Все всё поймут? Про творчество, про экологию …

ВГ. Если схема организации будет развёрнута правильно (это и есть работа орггруппы на Фестивале), люди могут в неё входить и двигаться в ней …

Инт. А могут не входить?

ВГ. В смысле кнопочки «отменить»?

Инт. Допустим.

ВГ. Вы хотите, чтобы я ответила, как сейчас говорят, «объективненько»?

Инт. Микроб (схему организации) можно «убить»? Я в том смысле, что Вы сказали про «всех», что «все всё поймут».

ВГ. А зачем убивать?

Инт. Ну, например, как конкурента. И тогда «всё-всех» не получится.

ВГ. Если «твоя» схема организации более мощная – «убийства» у Вас просто не получится. Но с микробом можно и поиграть. Это же просто красиво – как схема захватывает твой материал и тебе показывает, как оно происходит.

Инт. ОНО – это что?

ВГ. Например, творчество.

Инт. А на фестивале это было?

ВГ. Творчество или работа схем?

Инт. И то, и другое.

ВГ. Я этих «ребят» видела!

Инт. А «всё-всех»?

ВГ. Видели – все. Но понятно же, что отнеслись по-разному.

Пример. Помните, на второй день «Словом дня» стало: «Враг фестиваля найден!». Понятно, что им была я (организационно это совершенно нормально). А на третий день, когда я на оргконсультации на этот момент обратила внимание, Паника (группа моды) сказала, что этого вообще не помнит. Не обратила! Она была занята попыткой ответа на вопрос, который крепил структуру общих заседаний: «что я понял и что для меня стало важно». И даже тогда, когда я пыталась ей прорисовать ситуацию (проявленность схем организации проектного типа и сопротивление их носителей новой схеме), она вежливо улыбалась. Я чувствовала себя как человек, который пытается пересказать анекдот тому, кто его не понял. «Руководитель группы должен уметь видеть расстановку сил и позиций» как бы говорила я Панике.

Потом я была у них в группе (четвёртый день), которая к этому времени уже разделилась на две и «драма понимания», чего же надо делать на-самом-деле, перетекла собственно в фазу творения вещи фестиваля. Ни «платья» фестиваля, что было в замысле группы до фестиваля, и что обычно и требовалось, а ничего конкретного! То, что группа пошла в другом направлении, мне было видно по типу задаваемых вопросов. Группа понимала (понимательная часть группы), что она точно думает не о платье. По понятию, вещь – это предмет неопознанного назначения, у вещи нет имени, вещь это просто вещность. Но требовалась вещь именно этого Фестиваля. Жёстко.

Так вот, про вопрос «всё-всем». Другая часть группы по-прежнему хотела шить, и ­– шила. Она для себя решила, что ей важнее освоить технологию шва и подобное.

В конечном счёте платье появилось но … в другом качестве. Швы а нём вовсе были не нужны. Потому что оно призывало (помните, у Бодрийяра: «вешь вестит», это обсуждалось у меня в мастер-классе, где-то на пятом занятии) на нём … писать. Имя же вещи фестиваля этой группы просто случилось (в святцы смотреть было лишним). Как и всякая случаемость это произошло спонтанно. И вещь назвалась НАБАТОМ.

А Вещь начиналась тем, что на входе (дверь) предлагалось «сменить взгляд» и требовалось бумажку, с именем нового взгляда, приложить ко лбу (ну, туда, где по преданию был так называемый третий глаз). Входя, попадал в помещение, и ты уже понимал, что оно наполнено ни предметами, а тем, чем они когда-то были, изготавливаемые творцом. Так началось включение участников фестиваля в понятие творчества этой группы. НАБАТ 1.0.

Набат – как призыв, как вызов мышлению: думать надо! Иначе мы будем видеть только скелеты нерп и даже не сможем восстановить, что это было (одна из инсталляций так говорила). НАБАТ 2.0. Как это у К. Кедрова? «Земля летела по законам тела, а бабочка летела как хотела». Было так классно!

Вот, а теперь: для тех, кто шил и тех, кто только шил случился выбор. Мы же этот выбор организовывали, верно? Организовали тем, что создали условия возможности для этого выбора. Пути получилось три: прямо – творить со всеми экзистенциальными рисками попасть не туда (туда-не-знаю-куда! Но когда попаду – узнаю: ОНО!); второй – шить и только шить (шьют же люди, и не заморачиваются); третий – собственно и не шить, а вырабатывать в себе готовность к созданию неких организованностей, используя материал своей профессии швеи для другого. «Пплатье-неплатье» …  Имя эту организованность найдёт позже. Имя её найдёт, а не наоборот.

А теперь ответьте себе на такой вопрос: как долго будет сопротивляться профессиональная «швея» новому способу употребления такой сущности как «одеждость»?

Так что приличная схема организации действительно втягивает всех.

И такого на Фестивале было много. Никто не остался без «внимания схемы»: ни эксперты, ни дети.

А с детьми это увиделось так. По установленному на Фестивале порядку, мастера-эксперты должны были на час-другой зайти в группу «Дети», что-то им рассказать, то-сё. Я решила поиграть понятием привычки. Доигралась! Восьмилетнее чудо выдало: «Я хочу воспитывать себя сама, а с родителями только играть».

Инт. Спасибо, Валентина Георгиевна. Ваши уточнения прояснили, чего греха таить, нешуточные напряжения участников, попавших в непривычную для себя обстановку. Творчество – это ещё видимо и борьба с самим собой.

ВГ. Да-да! Глядя в зеркало видеть другого себя – это и страшно, и радостно. Круто. Творческо, одним словом.

Фестиваль вроде случился.

5 сентября 2016, г Иркутск